Беверли + Дерек Жубер: Уроки жизни от больших кошек

Беверли и Дерек Жубер живут в пустыне, снимая на видео и фотографируя львов и леопардов в их естественной среде обитания. С великолепными кадрами (отчасти никогда не виденными ранее) они обсуждают свои личные отношения с этими величественными животными и своё стремление спасти больших кошек от человеческих угроз.

TED from Voice Fabric on Yandex.Video

Беверли Жубер: Мы искренне увлечены африканской дикой природой и защитой африканской дикой природы. Поэтому мы сконцентрировали наше внимание на «знаковых» кошках. Я знаю, что в свете человеческих страданий и нищеты и даже климатических изменений, любой бы задался вопросом: «Зачем беспокоиться о нескольких кошках?» И вот сегодня мы здесь, чтобы поделиться с вами знанием, которое нам передала очень важная и особенная личность — этот леопард.

Дерек Жубер: Так вот, наша жизнь по сути была как очень длинный эпизод «C.S.I.: Место преступления» — что-то около 28 лет. В сущности, мы занимались наукой, наблюдали за поведением, видели около 2000 убийств, совершенных этими удивительными кошками. Но наука так и не объяснила нам, какова же натура, индивидуальность, личность этих животных. И вот простой пример. Мы нашли этого леопарда на 2 000-летнем баобабе в Африке, и на том же дереве мы обнаружили ее мать и бабушку. И вот она повела нас в путешествие и открыла нам кое-что поразительное: показала нам свою дочь, 8 дней от роду. И в ту же минуту, когда мы нашли этого леопарда, мы поняли, в каком направлении двигаться. Так мы остались с ней на четыре с половиной года — следили за каждым ее днем, изучали ее, её личностные особенности, и действительно ее узнали. Мое предназначение — проводить много времени среди уникальных очень, очень особенных, особенных и часто соблазнительных женских особей. (Смех) Ясно, что Беверли — одна из них, а этот маленький леопард -Легадема -другая, и она изменила нашу жизнь.

БЖ: Конечно, мы проводили с ней много времени — фактически, больше, чем ее мать. Когда ее мать уходила на охоту, мы оставались и снимали на пленку.™ И однажды молния ударила в дерево в двадцати шагах от нас. Было страшно. Нас накрыло листьями и резким запахом. И конечно, мы стояли не шелохнувшись какое-то время, а когда поняли, что к чему, мы посмотрели на дерево и сказали: «Господи боже, что случится с этим детенышем? Она, возможно, вечно будет ассоциировать этот оглушающий треск с нами." Так вот нам не стоило волноваться. Она вышла, пробираясь из гущи листвы прямо к нам, села рядом с нами, дрожа, спиной к Дереку. И с того самого дня она хорошо себя чувствовала с нами. Так почувствовали и мы; и именно в тот день она и получила свое имя. Мы назвали ее Легадема, что значит «свет с неба».

ДЖ: И мы обнаружили индивидуализм у животных всех видов, в частности, у кошек. Вот этого зовут Этидомайло, «тот, кто приветствует огнем». И, знаете, это в его природе, этот его характер. Но только подобравшись близко к этим животным и проведя с ними время, мы действительно можем найти и понять эти индивидуальные, специфические черты.

БЖ: Но в ходе нашего исследования мы вынуждены искать самые дикие места Африки. Вот Дельта Окаванго в Ботсване. Да, это болото. Мы живем на болоте в палатке. Но должна вам сказать, это только бодрит. Хотя, конечно, сердце выскакивало из груди не раз, потому что ехали мы по воде, а это неизвестная территория. Но вот мы там, ищем и снимаем на пленку этих кошек — символ Африки.

ДЖ: Теперь один важный момент: все знают, что кошки терпеть не могут воду. Поэтому для нас было настоящим откровением, когда мы обнаружили, заставляя себя идти туда, куда ни один нормальный человек не пойдет — кстати, не без давления со стороны Беверли — просто раздвигая горизонты, пробираясь вперед, толкая машину, мы поняли, что существуют львы, на 15% крупнее своих сородичей, который специализируются на охоте на буйволов в воде.

БЖ: И, конечно, нелегко понять, когда пора повернуть назад. Мы не всегда это понимали. А в тот день мы серьезно недооценили глубину болота Мы забирались все дальше и дальше, пока Дерек не оказался в воде по грудь. А потом провалились глубоко в воду и серьезно затопили машину. Нас угораздило утопить съемочное оборудование стоимостью 2 миллиона долларов. То, чем мы так гордились, было утоплено, и это было действительно серьезно, и у нас заглох двигатель.

ДЖ: Ах да, конечн нас есть одно правил насчет машины: тот, кто топит машину, идет плавать с крокодилами. (Смех) Вы также заметите, что все эти фотографии сделаны Беверли с верхней точки — сухой верхней точки, кстати. (Смех) Однако где бы мы не застревали, это всё прекрасные, живописные места. Минуты не прошло, как эти львы направились к нам, и Беверли смогла сделать отличную фотографию.

БЖ: Мы честно проводим день и ночь, пытаясь отснять уникальный материал. А 20 лет назад мы сняли фильм под названием «Вечные враги», где нам удалось запечатлеть эти необычные, сложные отношение между двумя видами — львами и гиенами. К нашему удивлению, фильм стал культовым. Мы можем только представлять себе, что люди видят параллели между бандитскими разборками в мире живой природы и на наших улицах.

ДЖ: Это было удивительно, потому что, смотрите, этот лев делает именно то, что означает его имя, Этидомайло. Его внимание сосредоточено на этой гиене, и он собирается ее схватить. (Звуки животных) Это именно то, о чем мы вам говорим: у всех этих животных есть свои индивидуальные черты. Но для того, чтобы их понять, мы не только преодолеваем себя, мы живем по определенным правилам. Это значит, что мы не можем вмешиваться. Так продолжается три, четыре, пять миллионов лет. Мы не можем вмешаться и сказать: «Это правильно, а это не правильно." Но для нас это не всегда просто.

БЖ: Так вот, как говорит Дерек, мы должны проходить через крайности — экстремальные температуры, заставлять себя работать ночью. Потеря сна — это крайность. Мы на грани большую часть времени. В течение 10 лет мы пытались застать львов и слонов вместе — и нам не удавалось вплоть до этой ночи. И я должна вам сказать, для меня это была волнующая ночь. У меня слезы текли по щекам. Я дрожала от волнения. Но я знала, что я снимала что то, чего никто никогда раньше не видели, что никогда не было задокументировано. Я думаю, вам надо остаться с нами.

ДЖ: Самое удивительное- и в этом, возможно, суть нашей профессии — ты никогда не знаешь, чем все закончится. Многие на самом деле верят, что смерть начинается со взгляда. Не с сердца, не с легких. Это когда люди теряют надежду или любой другой вид оставляет надежду. Здесь вы видите начало этого процесса. Вот этот слон, против превосходящих сил, просто теряет надежду. Но ведь надежда снова может вернуться. Когда вы думаете, что все кончено, что-то еще такое происходит, какая-то искра в вас разгорается, какое-то желание бороться — та железная воля, которая у всех нас есть, и у этого слона, и у этого заповедника, и у этих больших кошек. У всех есть это стремление выживать, бороться, преодолевать барьеры и продолжать жить. Для нас, во многих отношениях, это слон стал символом вдохновения, символом той надежды, которая движет нами на нашем пути.

(Аплодисменты)

Теперь вернемся к самке леопарда. Мы проводили с ней столько времени, пытаясь понять ее индивидуальность, ее характер, что, может быть, заходили несколько далеко. Возможно, мы полностью принимали её, а ей это не особо нравилось. Есть аспект, касающийся пар, работающих вместе. Так вот, нужно сказать, что в машине у Беверли и у меня есть довольно строго определенные зоны. Беверли сидит на той стороне, где все ее съемочное оборудование, я — с другой стороны, у меня свое пространство. Для нас драгоценно деление.

БЖ: Но когда эта малышка увидела, что я освободила свое место и полезла за оборудованием, она забралась внутрь, чтобы всё разведать, как любопытная кошка. Это было поразительно. И нам было приятно, что она доверяла нам до такой степени. Но в то же время, мы были обеспокоены: если она воспримет это место как свою территорию и запрыгнет к кому-нибудь еще в машину, то все это может по-другому закончиться — ее за это могут застрелить. Мы знали: нам надо быстро реагировать. И единственное, что мы могли сделать, не испугав ее, это попытаться воспроизвести рычание ее матери — шипение и всякие кошачьи звуки. Тогда Дерек включил тепловентилятор в машине — очень изобретательно.

ДЖ: Для меня это был единственный способ спасти брак, потому что Беверли почуяла, что ее место заняли, понимаете ли. (Смех) Но на самом деле это пример того, как этот маленький леопард показывал свой характер. Однако мы не были готовы к тому, что происходило между нами потом, когда она начала охотиться.¥

БЖ: Во время её первой охоты, мы очень волновались Я будто на последнем звонке присутствовала. Мы чувствовали себя приемными родителями. Конечно, теперь мы знали, что она выживет. Но только когда мы увидели крошечного детеныша бабуина, цеплявшегося за шерсть своей матери, мы поняли, что-то особенное происходило с Легадемой. Да, детеныш бабуина был таким беспомощным, он не повернулся, чтобы убежать. То, что мы увидели в течение следующей пары часов, было очень поразительно. Абсолютно поразительно, когда она отнесла его в безопасное место, защищая от гиены. А следующие пять часов заботилась о нем. Мы поняли, что на самом деле не все знаем. Природа настолько непредсказуема, и мы всегда должны быть к этому готовы.

ДЖ: Ну она была, возможно, грубовата. (Смех) Но фактически, то, что мы наблюдали, было интересно. Она — детеныш, который хочет поиграть, но она еще и хищник, которому нужно убивать. И еще один конфликт: она будущая мать. У нее был материнский инстинкт, неразвитый, как у юной девушки, вступающей в пору. И тут мы начали иначе понимать ее индивидуальные особенности.

БЖ: Конечно, всю ночь они лежали вместе. Они спали часами. Но я должна вам сказать — все всегда спрашивают: «Что случилось с детенышем бабуина?» Он умер. Мы подозреваем, что из-за холодных ночей зимой.

ДЖ: Тогда, я думаю, у нас и появилось очень четкое понимание того, что значит заповедник. Мы должны были считаться с этими личностями. Мы должны были их уважать и почитать. Поэтому мы вместе с National Geographic, основали фонд Big Cats Initiative, чтобы двигаться вперед в области охраны природы, заботиться о больших кошках, которых мы полюбили, — а потом иметь возможность оглянуться на 50 лет назад и увидеть тот путь, который мы проделали все вместе. Когда мы с Беверли родились, львов было 450 тысяч, сейчас их 20 тысяч. С тиграми ситуация не лучше — с 45 тысяч количество уменьшилось до примерно 3 тысяч.

БЖ: А еще численность гепардов сократилась до 12 тысяч. Количество леопардов уменьшилось с 700 тысяч до примерно 50 тысяч. За то необычайное время, которое мы провели с Легадемой, а это примерно пять лет — 10 тысяч леопардов было истреблено на законных основаниях во время сафари. И не только леопарды погибли за этот период. Случаи браконьерства вообще не поддаются учету. Возможно, их также много. Ситуация просто критическая. Мы восхищаемся кошками, и мы их боимся. А еще, мы хотим завладеть их силой. Были времена, когда только короли носили шкуру леопарда, а теперь во время любого ритуала и церемонии, целители и министры одеты в шкуры. Когда я смотрю на эту львиную лапку, с которой содрали кожу, она напоминает мне человеческую руку. Горькая ирония заключается в том, что их судьба в наших руках.

ДЖ: Бурно разрастается торговля костью. Южная Африка только что наводнила рынок львиными костями. Кости льва и тигра выглядят абсолютно одинаково, и потому тотчас же промысел львиных костей уничтожит всех тигров. Посему у нас есть настоящая проблема. Более того: эта проблема у львов, самцов льва. Итак, цифра в 20 тыс. львов, которую вы только что видели, на самом деле для отвлечения внимания, потому что самцов может быть 3 или 4 тысячи, и все они по сути больны одной и той же болезнью. Я называю ее самодовольством — нашим самодовольством. Потому что продолжается спорт, деятельность, о которой мы все осведомлены и на которую мы смотрим сквозь пальцы. И возможно потому, что мы не поняли того, что сейчас делаем.

БЖ: И вам следует знать, что когда убивают самца льва, то это полностью разрушает целый прайд. Новый самец приходит на эту территорию берет власть над прайдом, и, конечно же, сперва убивает всех детенышей и иногда тех самок, которые защищают своих детенышей. И вот мы установили, что от 20 до 30 львов погибает, после того, как шкура одного льва оказывается где-нибудь над камином.

ДЖ: Наши исследования показали, что это львынеобходимы. В местах своего традиционного обитания они просто необходимы. Если они исчезнут, исчезнут все экосистемы Африки. Денежный поток от экотуризма в Африке составляет 80 миллиардов долларов в год. Таким образом, все это не только беспокойство о львах, это беспокойство и обо всех сообществах Африки. Если они исчезнут — исчезнет все. Но вот что волнует меня даже больше: мы обрываем свои связи с природой, мы отделяем себя духовно от этих зверей, мы теряем надежду, мы теряем духовную связь, наше чувство собственного достоинства, то, что связывает нас с планетой.

БЖ: Поэтому вы должны понять, глядя в глаза львам и леопардам прямо сейчас, насколько это важно. В феврале мы показываем фильм под названием «Последний лев». Название в точности отражает происходящее. Ту ситуацию, в которой мы оказались: дни последних львов. Так вот, если мы не примем никаких мер, эти равнины останутся без больших кошек, а потом, в свою очередь, и все остальное исчезнет. Просто напросто, если мы не сможем их защитить, нам придется защищать себя тоже.

ДЖ: На самом деле, суть того, о чем мы вам рассказывали и чему мы подчинили свои жизни, -уважение и почитание — возможно, это правильно. Это то, что нам действительно нужно. Людям это нужно. Мы уважаем и чтим друг друга, как мужчины и женщины, как сообщество и как часть этой планеты. И нам следует продолжать.

А Легадема? Должны сообщить, мы дедушка и бабушка.

(Смех)

БЖ/ДЖ: Огромное спасибо.

TED.com
Перевод: Tatyana Nikulnikova
Озвучено: Центр речевых технологий