Вывернуть этот мир наизнанку при помощи искусства

JR, французский уличный художник-аноним, использует свой фотоаппарат, чтобы показать миру его истинное лицо: он размещает фотографии людей на огромных полотнах. На TED2011 он выражает своё смелое пожелание: вывернуть этот мир наизнанку при помощи искусства. Узнайте больше о его работе и о том, что вы можете сделать для его проекта insideoutproject.net.

TED from Voice Fabric on Yandex.Video

Пару недель назад я был в своей студии в Париже, когда зазвонил телефон и я услышал: «Привет, JR, ты выиграл премию TED 2011. Готовься сказать, что ты хочешь спасти мир». Я растерялся. Я не могу спасти мир, да никто не может. Мир безнадёжен. Да у нас диктаторы правят миром, население увеличивается на миллионы, в море нет рыбы, Арктика тает, и, по словам последнего обладателя премии TED, мы все становимся толстыми. (Смех) Разве что кроме французов. Как бы то ни было. Поэтому я перезвонил и сказал: «Послушай, Эми, передай организаторам TED, что я просто не буду выступать. Я не могу сделать что-либо во спасение мира». На что она ответила: «JR, твоё пожелание заключается не в спасении мира, а в его изменении» — «А, ну тогда всё в порядке». (Смех) Это круто. Технология, политика, бизнес меняют мир — не всегда в лучшую сторону, но всё же меняют. А как же искусство? Способно ли искусство изменить мир?

Я приобщился к искусству в 15 лет. В то время я вовсе и не думал об изменении мира. Я рисовал граффити — рисовал своё имя везде, где можно, используя город как полотно. Я лазил по туннелям и по крышам Парижа со своими друзьями. Каждая поездка была маленькой экскурсией, приключением. Мы как будто оставляли след в обществе — говоря, «Я был здесь», на крыше здания.

Когда я нашёл дешёвый фотоаппарат в метро, я начал снимать все свои приключения с друзьями и отдавал им снимки — настоящие маленькие фотографии, вот такого размера. Вот так, в 17 лет я начал их расклеивать и сделал свою первую «expo de rue», то есть уличную выставку. Я оформил её в цветные рамки, чтобы её не спутали с рекламой. Город — это лучшая галерея, которую только можно представить. Не нужно делать никакой книги, чтобы потом предоставить её на рассмотрение галереи и позволить им решать, достаточно ли хороши мои работы для экспозиции. Я сам могу это понять с помощью людей на улицах.

Это Париж. Я менял название выставки в зависимости от места съёмки. Это на Елисейских полях. Этой я очень гордился, ведь мне было всего 18, а я уже был на Елисейских полях. Фотография потом исчезла, но рамка всё ещё осталась.

(Смех)

Ноябрь 2005: улицы в огне. Волна восстаний разрушила первые проекты в Париже. Все были прикованы к телевизору, смотрели беспокоящие, пугающие кадры, снятые на границе соседних районов. Эти дети, безо всякого контроля, бросали коктейли Молотова, дрались с полицейскими и пожарниками, грабили магазины. Это были опасные преступники и мошенники, держащие с страхе собственное окружение.

И вдруг я увидел — возможно ли это? — свою фотографию на стене, за горящей машиной. Эту фотографию я сделал год назад, нелегально повесил её — и она всё еще там. Это были лица моих друзей. Я их знал. Все они не ангелы, но и не монстры. И странно было видеть эти кадры и эти глаза, уставившиеся на меня с экрана телевизора.

И я вернулся туда, прихватив с собой объектив в 28 мм. Это был мой единственный объектив. Но с этим объективом надо быть всего в 25 сантиметрах от человека. Так что он тебе должен доверять. Я сделал 4 фотопортрета людей из Ле Буске. Они корчили страшные рожи, чтобы изобразить собственные карикатуры. А затем я разместил огромные постеры в буржуазном районе Парижа — указав имя, возраст и даже номер дома этих людей. Год спустя эти работы были выставлены в здании администрации Парижа. Так люди, чьи образы были искажены и очернены СМИ, с гордостью приимают себя такими, какие они есть. И тогда я понял, какова сила простой бумаги и клея. Так могло ли искусство изменить мир?

В 2007 году в СМИ постоянно говорили о конфликте на Среднем Востоке. В то время, поверьте мне, они только и говорили, что о конфликте между Палестиной и Израилем. Мы с моим другом Марко решили поехать туда, чтобы увидеть, кто же на самом деле эти палестинцы и израильтяне. Так ли уж они различны? Итак, мы приехали туда и просто начали разговаривать с людьми на улице. И мы поняли, что реальность несколько отличается от того, что нам говорят СМИ. Тогда мы решили сделать фотопортреты палестинцев и израильтян одной профессии — водитель такси, юрист и повар. Мы попросили их изобразить приверженность профессии. Не просто улыбку — она ведь на самом деле не говорит, кто ты и что ты чувствуешь. И все они согласились, чтобы их фотографии были размещены рядом друг с другом. Я решил разместить фотографии в 8 израильских и палестинских городах, а также на по обеим сторонам разделительной стены. Так я открыл самую большую нелегальную выставку в мире. Мы назвали этот проект Face2Face [Лицом к лицу].

Эксперты говорили нам: «Это бесполезно. Люди это не примут и не поймут. А армия вообще убьёт вас, а Хамас похитит и будет требовать выкуп». Мы сказали: «Хорошо, мы просто попробуем зайти так далеко, как сможем». Мне так нравится, когда люди спрашивают меня: «Какого размера будет моё фото?» «Оно будет размером с твой дом». Когда мы начали обклеивать палестинскую сторону стены, то приехали туда просто с нашими лестницами — и они оказались недостаточно длинными. И тут один палестинец говорит нам: «Спокойно, некогда ждать, сейчас что-нибудь придумаем». Он пошёл в Базилику Рождества Христова и принёс оттуда старую лестницу, такую ветхую, что она наверно еще рождение Христа видела. (Смех) И мы сделали проект Face2Face всего шестером, с помощью 2 лестниц, 2 кистей, арендованной машины, фотоаппарата и 2000 кв.м. бумаги. Но у нас была всевозможная помощь от людей разных профессий.

Взять хотя бы этого палестинца. Это мы в Рамалле. Мы приклеиваем портреты — оба портрета на улицах переполненного рынка. К нам подходят люди и спрашивают: «Что это вы здесь делаете?» «Мы делаем художественный проект — размещаем фото израильтян и палестинцев одной профессии. Вот эти двое работают водителями такси». А потом — тишина. «То есть вы приклеиваете фото израильтянина — корчащего рожу, прямо здесь?» «Да, да, это часть проекта». И в этот момент я обычно отхожу в сторону и спрашиваю их: «А вы можете мне сказать, кто есть кто?» И большинство не может…

(Аплодисменты)

Мы даже приклеили фото на израильских военных башнях — и ничего не случилось. Приклеенная фотография — это ведь всего лишь бумага и клей. Люди могут порвать её, заклеить, даже справить нужду на неё — согласен, некоторые фото слишком высоко расположены для этого — но именно люди на улице являются хранителями. Дождь и ветер рано или поздно уничтожат фотографии. Они и не должны быть там вечно. Но ровно четыре года спустя большинство фотографий всё ещё на месте. Проект Face2Face доказывает, что невозможное возможно — и даже легко. Мы не переходили границы, мы просто доказали, что можно зайти чуточку дальше, чем мы думаем.

На Среднем Востоке у меня был опыт работы в местности, где мало музеев. Этот опыт оказался вполне интересным. Я решил пойти ёщё дальше в этом направлении и выставлять свои работы там, где вообще нет музеев. В развивающихся обществах женщины являются истинной опорой общин, но на улицах всё ещё царствуют мужчины. И мы вдохновились идеей создать проект, в котором мужчины отдали бы дань уважения женщинам — и расклеили фотографии женщин. Этот проект я назвал «Женщины — герои». Когда я слушал рассказы [женщин] повсюду, где бы я ни был, я не всегда мог понять запутанные обстоятельства их конфликта и просто наблюдал. Иногда это были не слова и предложения, а просто слёзы. И я просто фотографировал их и расклевал фотографии.

Проект «Женщины — герои» реализован мной во многих странах. Большинство мест я выбрал потому, что услышал о них в СМИ. Например, в июле 2008 я смотрел телевизор у себя в Париже и увидел эту страшную историю, случившуюся в Рио-де-Жанейро. Это первая фавела [трущобный пригород] Бразилии, Провиденсиа. Трое подростков-школьников были задержаны полицией, потому что них не было при себе документов. А полицейские, вместо того чтобы забрать их в участок, просто отвели детей во враждебную фавелу, где их изрубили в кусочки. Я был в шоке. Вся Бразилия была шокирована. Я слышал, что это была одна из самых жестоких фавел, потому что она контролировалась самым большим наркокартелем. И я решил поехать туда.

Я просто приехал, не связавшись предварительно ни с какими неправительственными организациями. И там не было ничего — ни туристического агентства, ни одного представительства неправительственных организаций, ничего — никаких свидетелей. Мы походили вокруг и встретили женщину, которой я показал свою книгу. Она сказала мне: «Знаешь что? Мы жаждем культуры. Нам нужна культура». И я начал с детей. Просто сфотографировал их и приклеил фотографии на следующий день. Через день все они были оторваны. Ничего страшного. Я просто хотел дать им почувствовать, что искусство принадлежит им.

Ещё через день я устроил встречу на главной площади, куда пришли несколько женщин. Все они были как-то связаны с убитыми детьми: мать, бабушка и лучшая подруга — они хотели прокричать свои истории. На другой день все жители фавелы дали мне зеленый свет. Я снял ещё больше фотографий — и проект начался. Наркобароны начали слегка беспокоиться о том, что мы снимаем в этом районе. И я просто сказал им: «Знаете что? Мне совершенно неинтересно снимать здесь насилие и оружие. Этого добра СМИ достаточно показывают. Я же хочу показать потрясающую жизнь. За эти дни я успел разглядеть её здесь». Это символический постер, потому что это первый из тех, что нельзя увидеть, находясь в городе. Именно здесь арестовали троих детей — а это портрет бабушки одного из них. Прямо на той лестнице, на которой обычно стоят наркоторговцы и постоянно палят из оружия. Этот проект поняли все. И мы расклеили фотографии везде — на всём холме.

(Аплодисменты)

Интересно было то, что СМИ никак не могли попасть туда. Ведь вы должны это увидеть. И поэтому они вынуждены были снимать с огромной высоты с вертолёта, при этом с очень хорошим объективом, чтобы показать по телевизору, как мы расклеиваем фотографии. Ещё они объявили номер, по которому просили позвонить очевидцев того, что происходило в Провиденсиии. Мы же просто сделали проект и уехали, чтобы в СМИ ничего не узнали. Но как же тогда вы можете узнать о проекте? Репортёры вынуждены были поехать туда, найти этих женщин и попросить их всё объяснить. Так создаётся мост между СМИ и неизвестными женщинами.

Мы же продолжили наш путь. Мы поехали в Африку — Судан, Сьерра-Леоне, Либерия, Кения. В горячих точках, как Монровия, люди просто сразу к тебе подходят. Они хотят знать, что это ты тут делаешь. И они спрашивали меня: «Какова цель твоего проекта? Ты из неправительственной организации? Из СМИ?» Искусство. Искусство — [моя цель]. Некоторые спрашивали: «А почему фотографии чёрно-белые? У вас во Франции что, цветных не делают?» (Смех) Или спрашивали: «Все эти люди [на фотографиях] уже умерли?» Те, кто понимали проект, объясняли другим. Например, я услышал такое объяснение одному мужчине: «Ты тут уже несколько часов пытаешься понять, обсуждаешь со своими приятелями. И за это время ты ни разу не подумал о том. что ты будешь есть завтра. Это и есть искусство». Я считаю, что любопытство побуждает людей заниматься проектами. Потом это перерастает в нечто большее — в желание, потребность, любовь. На этом мосту в Монровии один из бывших мятежников помогал нам наклеить портрет женщины, которая могла бы быть изнасилована во время войны. Женщины — всегда первые жертвы конфликта.

Это Кибера, Кения, одна из самых огромных трущоб Африки. Вы вероятно слышали о волне восстаний, прокатившихся там после выборов в 2008. Тогда мы наклеили фотографии на крыши домов, но не бумажные — бумага пропускает воду и дождь проникает в дом — мы наклеили виниловые. Так искусство становится полезным. И люди сохранили их. Мне приятно осознавать, что, например, когда видишь с высоты самый большой глаз, знаешь, что под ним скрываются несколько домов. Я был там несколько месяцев назад — фотографии ещё целы, но часть глаза исчезла. Я спросил у местных, что же случилось, в ответ услышал: «А, да просто этот парень переехал». (Смех) Когда крыши были заклеены, одна женщина сказала в шутку: «Теперь Бог может видеть меня». Теперь, когда смотришь на Киберу, она смотрит на тебя в ответ.

Теперь Индия. Сперва скажу, просто чтобы вы знали, что в каждую новую страну мы ехали не через турагентство — мы приезжали как отряд десантников, группа друзей — и пытались расклеивать фотографии на стенах. Но в некоторых странах это запрещено. В Индии это было просто невозможно: по культурным причинам и также по закону — нас просто арестовали бы при первой попытке что-то наклеить. Поэтому мы решили расклеить просто белую бумагу на стенах. Только представьте себе — белые парни расклеивают белую бумагу. И люди подходили и спрашивали нас: «Эй, а что это вы тут делаете?» «Мы делаем искусство» — «Искусство?» Конечно, они были сбиты с толку. В Индии столько пыли на улицах, а чем больше пыли в воздухе, тем лучше [изображение] на белой бумаге, на клейкой её части, как на обратной стороне стикера. Чем больше пыли, тем чётче изображение. Так что мы просто гуляли по улице в следующие дни, и фотографии сами появились. (Аплодисменты) Спасибо. В тот раз нас не поймали.

Это отрывок фильма о проекте «Женщины — герои». (Музыка) Так. Для каждого проекта мы снимаем фильм. Это трейлер фильма «Женщины — герои» — как изображения, фотографии были сделаны одна за другой. И фотографии так и путешествует без нас. (Смех) (Аплодисменты) Надеюсь, вы посмотрите фильм и поймёте масштабы проекта и чувства людей, когда они видели фотографии. Потому что это — важная часть проекта. Это то, что скрывается за каждой фотографией. За каждой фотографией скрывается целая история.

Проект «Женщины — герои» создал новое движение в каждом сообществе, и женщины продолжили это движение после нашего отъезда. Например, мы выпустили книги, не для продажи, а просто доступные всем из местного сообщества. Но чтобы получить книги, они должны были подписать их у одной из женщин. Так мы поступали в большинстве мест. Ещё мы часто возвращаемся. Так, в фавеле Провиденсия у нас есть контролируемый центр. В Кибере мы каждый год застилаем крыши. Конечно, ведь когда мы уезжали, некоторые люди только узнали о проекте и интересовались, что же будет с их крышей. Поэтому мы просто решили приезжать каждый год и дальше делать проект.

Для меня очень важно то, что я не получаю спонсорскую помощь от какого-либо брэнда или корпорации. Следовательно, я несу полную ответственность только перед самим собой и перед моей работой. (Аплодисменты) Для меня это — одно из самых важных условий в работе. Я уверен, что важен не только результат, но и способ его достижения. Это всегда было частью моей работы. Вот что интересно: есть тонкая грань между моими фотографиями и рекламой. Несколько недель назад я завершил расклеивание фотографий в Лос-Анджелесе для очередного проекта. Меня даже пригласили расклеить их на музей MOCA [Музей современного искусства в Лос-Анджелесе]. Но вчера в музей позвонили городские власти и сказали, что «вынуждены сорвать фотографии, потому что их можно принять за рекламу, следовательно, по закону их надо снять». Рекламу чего?!

Люди, которых я фотографировал, гордились своим участием в проекте и тем, что их фотографию увидит местные жители. И они попросили меня кое-о чём. Они попросили меня: «Пожалуйста, пусть наша история будет путешествовать с тобой». Так я и сделал. Это Париж. Это Рио [де-Жанейро]. В каждом новом месте мы делаем выставки с целой историей, и истории путешествуют с нами. Так вы понимаете масштаб проекта. Это Лондон. Нью-Йорк. И сегодня эти истории с нами, на Лонг-Бич.

Недавно я начал открытый художественный проект, в котором использую не свои фотоработы, а работы Мэн Рей, Хелен Левитт, Джиакомелли и других. Это не так важно, тобой ли сделана фотография. Главное — это, то, что ты делаешь с этими изображениями, какую мысль хочешь донести, когда размещаешь их. Например, я наклеил фотографию минарета в Швейцарии несколько недель спустя принятия закона о запрете минаретов в стране. (Аплодисменты) Эта фотография трёх мужчин в противогазах изначально была сделана в Чернобыле, а я разместил её в Южной Италии, где мафия иногда закапывает отходы просто под землю.

В некотором смысле искусство способно изменить мир. Искусство не способно изменить мир в практическом смысле, но оно может изменить восприятие. Искусство может изменить то, как мы видим этот мир. Искусство способно создать аналогию. Тот факт, что искусство не может повлиять на практические вещи, делает его нейтральной площадкой для обмена [мнениями] и обсуждений, что в дальнейшем помогает изменить мир. Когда я делаю свою работу, обычно получаю два вида реакций. Люди говорят либо: «Почему бы тебе не поехать в Ирак или Афганистан? Там бы это точно пригодилось». Либо: «Как мы можем помочь?» Я предполагаю, что вы принадлежите ко второй категории, и это здорово, потому что я запускаю новый проект: вы сами делаете фотографии и расклеиваете их.

Итак, моё пожелание: (изображает барабанную дробь) (Смех) Я хочу, чтобы вы защищали то, что цените, участвуя в глобальном художественном проекте — и вместе мы вывернем этот мир наизнанку. Проект начинается прямо сейчас. Да, каждый здесь присутствующий. Каждый смотрящий. Я хочу, чтобы это пожелание начало исполнятся прямо сейчас. Тема, живо вас интересующая, человек, чью историю вы хотели бы поведать, или ваши собственные фотографии — расскажите мне, что вас волнует. Делайте фотографии, фотопортреты, загружайте их — я подробнее расскажу обо всех деталях — и я вышлю вам готовый постер. Создавайте группы и открывайте новое этому миру. Подробная информация доступна на сайте insideoutproject.net, который запускается сегодня.

То, что мы видим, меняет нас. Когда мы действуем вместе, совместный результат больше, чем просто сумма наших отдельных усилий. Я надеюсь, что вместе мы создадим то, что мир запомнит навсегда. Проект начинается прямо сейчас и зависит от вас.

Спасибо.

TED.com
Перевод: Ирина Макарова
Озвучено: Центр речевых технологий