Мартин Жак. Чем объясняется восход Китая?

Во время своего доклада в TED Salon в Лондоне экономист Мартин Жак спросил: «Как мы на Западе понимаем Китай и его феноменальный прогресс?» Автор книги «Когда Китай правил миром» исследует, почему жители Запада часто не могут понять причин растущей силы китайской экономики, и предлагает три основные составляющие для понимания того, чем является и чем станет в будущем Китай.

TED from Voice Fabric on Yandex.Video

Мир меняется с невероятной скоростью. Посмотрите на график вверху и вы увидите, что, согласно прогнозу компании Голдман Сакс к 2025 году китайская экономика почти достигнет уровня экономики США. Если вы посмотрите на график 2050 года, вы увидите, что китайская экономика, по прогнозам, вдвое превзойдет экономику США, а экономика Индии почти сравняется с экономикой США. Необходимо помнить, что эти прогнозы были сделаны до западного финансового кризиса.

Пару недель назад я изучал свежие прогнозы, сделанные BNP Paribas, о том времени, когда экономика Китая превзойдет по объёмам экономику США. По прогнозам Голдман Сакс, это произойдет в 2027. Прогноз, сделанный после кризиса — 2020 год. И это всего лишь через 10 лет. Китай изменит две фундаментальные концепции мира. Прежде всего, это крупная развивающаяся страна с населением 1,3 миллиарда людей, которое в течение последних 30 лет ежегодно увеличивается на 10%.

И через 10 лет экономика Китая станет крупнейшей в мире. Никогда прежде в современной эпохе экономика развивающейся страны, а не развитой страны, не была самой крупной в мире. Во-вторых, впервые в современной эпохе главная страна в мире — которой, я думаю, Китай станет — будет не на Западе, а будет иметь другие цивилизационные корни.

На Западе принято считать, что модернизация стран напрямую связана с воплощением влияний Запада. Но это иллюзия. Это всего лишь предположение, современность является продуктом конкуренции, рынков и технологий. Однако на неё также оказывают влияние история и культура. Китай отличается от западного мира, и никогда не станет его подобием. На многих фундаментальных уровнях он останется другим. Давайте подумаем над тем, как мы понимаем Китай? Как мы пытаемся понять его суть? Проблема в том, что на Западе мы подходим к пониманию вещей, используя западные мерки и идеи. И в этом мы неправы. Сейчас я предлагаю вам три основные составляющие, необходимые для понимания Китая — для начала.

Во-первых, Китай не является национальным государством. Да, Китай назывался национальным государством в течение последних ста лет. Но каждый, кто знает хотя бы немного о Китае, понимает, что Китай намного старше. Так Китай выглядел, когда победила династия Цинь, в 221 году до н. э., по окончании военного положения — именно тогда зародился современный Китай. И это можно увидеть в сравнении с современными границами Китая. Или сразу после этого, когда воцарилась династия Хань, всё ещё 2000 лет тому назад. И уже видно, что страна занимает большую часть территории современного Восточного Китая, в котором проживала и проживает большая часть населения страны.

Удивительно, что именно то, что отличает Китай от других стран, и что даёт китайцам чувство национальной идентичности, зародилось не в последние сто лет, не в период национального государства, в отличие от Запада, а в период цивилизационного государства. Я думаю, например, о традициях, таких как родовое поклонение, об отчётливом понимании того, что есть государство, и об отчётливом понимании того, что есть семья, таких социальных отношениях как гуанкси, конфуцианских ценностях и т. д. Всё это берёт начало в период цивилизационного государства. Иначе говоря, Китай, в отличие от западных стран и большинства стран мира, образован чувством цивилизации, существованием в виде цивилизационного, а не национального государства. Также необходимо добавить, что мы знаем что Китай — крупное государство, демографически и географически, с населением в 1,3.млрд людей. Мы не всегда задумываемся о том, что Китай невероятно многообразен и весьма многонационален, и во многом децентрализован. Сложно управлять подобной территорией исключительно из Пекина, хотя мы именно так себе это представляем. Но так никогда не было.

Итак, Китай — цивилизационное государство, а не национальное. Что это означает? Мне кажется, что это несёт широкий спектр последствий. Я приведу два небольших примера. Во-первых, самым важной политической ценностью в Китае является единство, поддержание китайской цивилизации. 2000 лет назад в Европе произошли следующие события: развал, фрагментация Великой Римской империи. Она разделилась и с тех пор так и осталась раздробленной. Китай, в течение того же периода, пошёл по противоположному пути, изо всех сил удерживая вместе эту огромную цивилизацию, цивилизационное государство.

Во-вторых, возможно, более прозаичный пример — Гонконг. Вы помните, как произошла передача Гонконга от Британии Китаю в 1997? Вероятно, вы помните, каким было конституционное предложение китайцев. Одна страна — две системы. И я готов поспорить, что на Западе им практически никто не верил. «Они приукрашивают действительность. Когда Гонконг перейдёт к Китаю, этого не произойдёт». 13 лет спустя политическая и правовая системы Гонконга так же отличаются, как и в 1997 году. Мы ошибались, но почему? Мы ошибались, потому что, естественно, мы мыслили мерками национального государства. Вспомните объединение Германии в 1990 году. Что произошло? Восток был поглощён Западом. Одна нация — одна система. Это менталитет национального государства. Однако невозможно управлять такой страной, как Китай, цивилизационным государством, на основании одной цивилизации, одной системы. Это не работает. Таким образом, ответ Китая на вопрос Гонконга, что произойдёт и в ситуации с Тайванем, был естественный: одна цивилизация — множество систем.

Позвольте мне предложить ещё один строительный блок, чтобы помочь вам понять Китай — может быть, не самый удобный. У китайцев существует весьма отличное от других стран понимание концепции этнической группы. Вы знаете, что среди 1,3 млрд китайцев более 90% считают, что они принадлежат одной и той же этнической группе — хань. Это принципиально отличается от ситуации в других густонаселенных странах. Индия, США, Индонезия, Бразилия — всё это многонациональные страны. Китайцы не ощущают ничего подобного. Китай многоционален лишь на окраинах. Итак, почему же? Причиной тому, мне кажется, является цивилизационное государство. История, насчитывающая более 2000 лет, история завоевания и оккупации, поглощения, ассимиляции и т. д., привела с появлению процесса, благодаря которому со временем, возникло подобное понимание хань — подпитанное, конечно же, растущей и очень мощной силой культурной идентичности.

Значительным преимуществом этого исторического опыта стало то, что без хань Китай никогда бы не сохранил своё единство. Идентичность хань стала цементом, обеспечивающим единство страны. Серьёзным недостатком такой идентичности является то, что хань предполагает слабую концепцию культурных различий. Они и вправду верят в собственное превосходство и относятся к чужакам без уважения. Этим объясняется их отношение, например, к уйгурам и тибетцам.

Я расскажу о третьем строительном блоке китайского государства. Отношение между государством и обществом в Китае отличается от западного. Мы на Западе склонны считать (по крайней мере, в наши дни) что власть и легитимность государства — это функции демократии. Проблемой подобного подхода является то, что китайское государство имеет больше легитимности и больше власти среди китайцев, чем допустимо в любой из западных стран. Причиной тому является то, что…. Вообще то, есть две причины, мне кажется. И они не имеют ничего общего с демократией, так как, в нашем понимании, в Китае нет демократии. Причиной большей легитимности власти в Китае является то, что, во-первых, государство в Китае наделено особой, особой значимостью: государство — это представитель, защитник и само воплощение китайской цивилизации, цивилизационного государства. Настолько близко Китай подходит к духовной роли.

Во-вторых, в то время, как в Европе и Северной Америке власть государства исторически непрерывно оспаривалась — я имею в виду, в европейской традиции, церковью, другими секторами аристократии торговцами и т. д. на протяжении 1000 лет, — власть китайского государства никогда не оспаривалась. У неё не было серьёзных противников. Как видите, власть в Китае строилась таким образом, который значительно отличается от нашего опыта в западной истории. В результате, кстати, китайцы видят государство совсем по-другому. В то время как мы рассматриваем его как вторженца, чужака, орган, чьи полномочия должны быть ограничены, или определены и сдержаны — китайцы видят государство совсем в ином свете. Китайцы представляют государство как нечто глубоко личное, не просто близкое, подобное члену семьи, и даже не просто члену семьи, а главе семьи, патриарху семьи. Таким является китайское понимание государства — весьма отличное от нашего. Оно встроено в общество отличным от западного образом.

И мне кажется, что рассматриваемое нами явление в контексте Китая — это некая новая парадигма, отличная от всего, что мы себе о ней представляли в прошлом. Китай верит в рынок и государство. Я имею в виду, Адам Смит написал в 18 столетии, что «Китайский рынок крупнее, сложнее и более развит, чем что-либо в Европе». И, за исключением периода Мао, так было всегда. Но это сочетается с невероятно сильным и вездесущим государством. Государство пронизывает весь Китай. Я имею в виду, лидирующие компании, большинство из них до сих пор находится в государственной собственности. Частные фирмы, как бы велики они ни были, такие как Lenovo, во многом зависят от покровительства государства. Экономические цели и тому подобное устанавливаются государством. И власть государства, конечно, распространяется на многие области — об этом нам уже известно — например, правило одного ребёнка в семье.

Более того, это очень старая государственная традиция, очень старая традиция построения государства. Если вам нужны примеры — Великая стена является одним из таковых. Другой пример — Великий канал, построенный в первой разработке в 5 столетии до н. э. и законченный, наконец, в 7 столетии н. э. Он тянется на 1793 км, соединяя Пекин с Ханчжоу и Шанхаем. Это длинная история невероятных государственных проектов по созданию инфраструктуры в Китае, что, мне кажется, помогает нам объяснить то, что мы видим сегодня. Например, Дамбу трех ущелий и многие другие проявления компетентности государства в Китае. Итак, у нас есть три строительных блока, необходимых для понимания причин отличий Китая — цивилизационное государство, понятие этнической принадлежности и природы государства, его отношения к обществу.

Однако мы всё ещё настаиваем, по большому счету, на том, что мы понимаем Китай, смотря на него сквозь парадигму западного опыта, глазами жителей западных стран, используя западные концепции. Если вы хотите знать, почему мы постоянно делаем ошибочные оценки Китая, почему наши предсказания событий в Китае неверны — вы теперь знаете, почему. К сожалению, я вынужден сказать: мне кажется, отношение к Китаю формируется западной ментальностью. Оно во многом надменное. Надменное в том смысле, что мы считаем себя лучшими, и поэтому наши меры универсальны. Во-вторых, оно невежественное. Мы отказываемся всерьёз задуматься о различиях. Знаете, существует интересная идея в книге Пола Коэна, американского историка. Пол Коэн считает, что Запад видит себя, как наиболее космополитичную культуру мира. Но это не так. Во многом западная культура является наиболее ограниченной, поскольку в течение 200 лет, Запад занимал настолько доминантную позицию в мире, что не было необходимости понимать другие культуры, другие цивилизации. Потому что, в конце концов, Запад, в случае необходимости, мог применить силу и добиться своего. В то время, как другие культуры — практически весь остальной мир — который находился в более слабой позиции по сравнению с Западом, был вынужден научиться понимать Запад, по причине западного присутствия в этих обществах. И в результате они являются более космополитичными, чем Запад.

Например, Восточная Азия. Восточная Азия: Япония, Корея, Китай и т. д. — треть мирового населения живёт там, теперь это самый крупный экономический регион мира. И я вам сейчас скажу, что восточные азиаты, жители Восточной Азии, знают намного больше о Западе, чем Запад знает о Восточной Азии. И это является весьма актуальным фактором для настоящей действительности. Что происходит? Вернёмся к начальному графику — графику Голдман Сакс. С исторической точки зрения, невероятно быстро мир движется и формируется не старыми развитыми странами, а развивающимся миром. Ми видели это в случае «Большой двадцатки», быстро захватывающей позиции «Большой семёрки» или «Большой восьмёрки». Этот процесс влечёт за собой 2 последствия. Во-первых, Запад бысто теряет мировое влияние. Это было ярко проиллюстрировано год назад — на конференции по изменению климата в Копенгагене. Европы не было за последним столом переговоров. Когда такое происходило в последний раз? Готов поспорить — лет 200 тому назад. И это то, что ждёт нас в будущем.

И вторым последствием является то, что мир неизбежно в результате будет становиться всё менее знакомым для нас, потому что на него будут оказывать влияние культуры, опыты и истории, которых мы знать не знаем и ведать не ведаем. И — боюсь, это моё последнее замечание, — возьмём для примера Европу (в Америке всё немного по-другому): европейцы, по большому счёту, не знают и не представляют того, как меняется мир. Некоторые — у меня есть британский друг в Китае, он сказал:«Континет идёт в забытьё с закрытыми глазами». Может, это и так, а может — просто преувеличение. Однако существует сопутствующая проблема — Европа всё больше отрывается от остального мира — и это, в некотором смысле, является потерей ощущения будущего. Европа однажды командовала будущим с большой уверенностью. Например, в 19-м столетии. Однако, увы, это давно не так.

Если вы хотите ощутить будущее, почувствовать его вкус, попробуйте Китай — там старый Конфуций. Это — железнодорожная станция, вы подобных раньше не видели. Она даже не похожа на станцию. Это новая станция в Гуанчжоу, с высокоскоростными поездами. В Китае уже сейчас более крупная сеть, чем где-либо в мире, и вскоре будет крупнее, чем в остальном мире вместе взятом. Или вот, например, это идея, но это идея, которая будет испытана вскоре на окраине Пекина. Вот мегабус, на верхней палубе которого помещается около 2000 людей Он перемещается по рельсам, по пригородной дороге, а под ним перемещаются машины. И он разгоняется до скорости 169 км в час. Вот так всё будет меняться, поскольку в Китае существует особая проблема-то, чего нет в Европе и США. В Китае живёт огромное количество людей, но мало места. Вот решение проблемы будущего, когда в Китае будет множество городов с населением свыше 20 млн людей.

Ну, и как закончить выступление? Как мы должны относиться к миру, который быстро меняется на наших глазах? Мне кажется, у этих изменений будут плюсы и минусы. Однако мне прежде всего хотелось бы заметить, что в целом мир меняется к лучшему. В течение 200 лет мир в значительной степени управлялся крошечной группой населения, представленного Европой и Северной Америкой. Вступление в игру таких стран как Индия и Китай, на которые приходится 30% мирового населения, а также Индонезии, Бразии и т. д., представляет собой самый важный акт демократизации за последние 200 лет. Цивилизации и культуры, которых игнорировали, у которых не было права голоса, к которым не прислушивались и о которых мало знали, теперь будут по-особому представлены в мире. Как гуманисты, мы должны приветствовать эту трансформацию. И нам придётся узнать об этих цивилизациях.

Вот большой корабль, который совершал великие путешествия под управлением Жен Хе в начале 15 века вокруг Южного Китайского и Восточного Китайского морей, через Индийский океан в Восточную Африку. А утлая лодочка на переднем плане-то, на чём 80 лет спустя, Христофор Колумб пересёк Атлантику. (Смех) Или посмотрите внимательно на этот шелковый свиток, изготовленный Чжучжоу в 1368 году. Мне кажется, они играют в гольф. Господи, китайцы изобрели даже гольф.

Добро пожаловать в будущее. Спасибо.

TED.com
Перевод: Olga Shulayeva
Озвучено: Центр речевых технологий