Ван Джонс: Экономическая несправедливость пластика

Ван Джонс приводит аргументы против пластика как загрязнителя окружающей среды с точки зрения социальной справделивости. Пластиковые отходы, доказывает Ван Джонс, наносят ущерб скорее всего и сильнее всего — малоимущим и жителям беднейших стран, а последствия этого у нас все равно общие — независимо от того, где мы живем и сколько зарабатываем. Автор предлагает несколько ярких идей по спасению нашей одноразовой планеты.

TED from Voice Fabric on Yandex.Video

Я счастлив выступать здесь, и почту за честь говорить на тему, которую полагаю чрезвычайно важной. Мы много говорим об ужасном влиянии пластмасс на планету и биологические виды, но пластмасса вредит и людям, в особенности — людям бедным. Как при производстве пластмасс, так и при использовании и переработке их — основными мишенями становятся именно бедные люди. Всех очень рассердил разлив нефти компании BP — и не зря. «Боже мой, — думали некоторые из нас, — какой ужас, столько нефти. Теперь вся эта нефть в океане — она разрушит там все живые системы. Пострадают люди. Ужасно, что от разлива нефти пострадают люди в Мексиканском заливе».

Люди не задумываются о том, что было бы, если бы нефть была благополучно доставлена на берег. А если бы нефть оказалась там, где планировалось? Она бы не только сгорала в двигателях и таким образом способствовала глобальному потеплению…. Есть такое место под названием Раковая Аллея, а причина этого названия в том, что когда нефтехимическая индустрия берет нефть и превращает ее в пластмассу, в процессе этого она убивает людей. Она укорачивает жизни людей, живущих в районе Мексиканского залива. Так что нефть и нефтехимия проблематичны не только когда нефть разливается, но и когда она не разливается тоже. Мы обычно в полной мере не понимаем, какую цену платят бедные за то, чтобы у нас были продукты одноразового использования.

И еще мы в полной мере не понимаем, что бедные люди страдают не только при производстве. Бедные люди страдают и при использовании пластмасс. Те из нас, кто зарабатывает определенное количество денег — имеют то, что называется выбором. Почему мы работаем в поте лица и нам важно иметь работу, а не быть бедным или малоимущим — потому что тогда есть выбор, экономический выбор. Тогда у нас есть возможность выбирать — не покупать продукты, которые содержат опасные, токсичные пластики. Бедные такой возможности выбора лишены. Малоимущие — вот кто чаще всего покупает продукты, содержащие опасные элементы, воздействию которых подвергаются их дети. И это они в итоге потребляют несоразмерное количество токсичных пластмасс. Кто-то скажет: «Да пусть просто купят другой продукт». Но проблема в том, что у бедных нет таких возможностей. Они часто вынуждены покупать все самое дешевое. Самые дешевые продукты чаще всего бывают самыми опасными.

Но это еще не все — производство пластмасс не только увеличивает число больных раком в таких местах как Раковая Аллея, и укорачивает жизни детям из бедных семей — при потреблении пластмасс. При утилизации пластмасс опять же бедные несут основное бремя. Часто мы думаем, что делаем что-то хорошее. Вот вы в офисе, пьете себе воду из бутылки, и думаете про себя: «Допью и выкину. Нет, буду хорошим. Брошу ее в синий контейнер». «Я свою положу в синий контейнер», — так вы размышляете. Потом смотрите на коллегу и думаете: «Вот кретин. Он свои бросает в белый контейнер!» И это щекочет наше самолюбие. И мы очень собою довольны. Может быть, я должен извиниться. Нет, я вас не имею ввиду, это я про себя. И вот нам нравится быть такими нравственными и хорошими.

Но если мы проследим путь этой маленькой пластмассовой бутылки нас поразит то, что с большой долей вероятности бутылка попадет на корабль. И поплывет через океан — а это стоит денег. И приплывет в какую-то развивающуюся страну — часто в Китай. Про себя мы думаем, что кто-то возьмет эту маленькую бутылку, и скажет: «О, вот она — маленькая бутылочка! Мы так рады видеть тебя, маленькая бутылочка». (смех) «Ты хорошо нам послужила». И сделает ей массаж, и даст ей специальную медаль. И спросит: " Ну, а что ты хочешь делать теперь?» И маленькая бутылочка скажет: «Я пока не знаю». Но на самом деле так не бывает. Эту бутылку скорее всего сожгут. Переработка пластмасс во многих развивающихся странах означает инсинерацию пластика, сжигание пластика, при котором в атмосферу выбрасывается огромное количество токсинов, что, в свою очередь, убивает людей. Так что бедные — те, кто производит эти продукты в нефтехимических центрах вроде Раковой Аллеи — бедные, которые в основном потребляют эти продукты, и затем бедные, которые участвуют в последнем этапе — этапе переработки — укорачивающей их жизни — все они страдают от этой нашей нездоровой привязанности к одноразовым продуктам.

И вы думаете про себя — я знаю, что вы думаете: «Действительно, это ужасно для этих бедняков. Просто ужасно, бедные-бедные люди». Надеюсь, кто-нибудь что-нибудь сделает, чтобы им помочь». Но вот чего мы не понимаем: вот мы тут, в Лос-Анджелесе. Мы очень много сделали, чтобы улучшить качество воздуха здесь, у себя, в Лос-Анджелесе. И знаете что? Из-за растущего экологически грязного производства в Азии, из-за того, что нынешние законы охраны окружающей среды не защищают людей в Азии, почти все улучшения, которых мы добились по качеству воздуха здесь в Калифорнии сводятся на нет загрязненным воздухом, приходящим из Азии. Так что нас всех это касается. Это на всех влияет. Только бедным достается сразу и больше всех. Но вредные производства, сжигание токсинов и отсутствие экологических стандартов в Азии создает такое загрязнение воздуха, что оно доходит до нас за океаном и сводит на нет наши усилия в Калифорнии. Мы отброшены назад, к уровням загрязнения 1970-х годов. И вот мы на одной, общей планете и мы должны дойти до истоков этих проблем.

А исток этой проблемы, в моем понимании, это сама идея одноразовости. Если понять связь между тем, что мы делаем, отравляя и загрязняя планету и тем, как мы поступаем с бедными — мы придем к очень тревожному, но очень полезному выводу: Чтобы выкинуть планету на помойку, надо выкинуть на помойку людей. Но если создать такой мир, где люди на помойку не выкидываются, тогда и планету можно будет сохранить. Сейчас такое время, когда идея социальной справедливости вместе с идеей экологии наконец видятся как одна, единая целостная идея. И это идея того, что нам не надо ничего одноразового. У нас нет одноразовых ресурсов. У нас нет одноразовых биологических видов. И одноразовых людей у нас тоже нет. У нас нет планеты, которую бы можно было выбросить в помойное ведро и нет выбрасываемых детей — они все ценны.

И по мере того, как мы подходим к этому начальному пониманию, у нас появляются новые возможности действовать. Биомимикрия — которая представляет собой новую, формирующуюся науку становится важной идеей социальной справделивости. Тем, кто только начинает знакомиться с предметом — биомимикрия означает уважение к мудрости всех биологических видов. Демократия, кстати, означает уважение к мудрости всех человеческих существ — к этому мы еще вернемся. Но биомимикрия означает уважение ко всем биологическим видам. Оказывается, мы довольно умный биологический вид. Большая кора головного мозга, вообще мы собой гордимся. И если нужно сделать что-то твердое, человек думает: «Ага, ясно, сейчас я сделаю твердое вещество! Я возьму насосы и печи, добуду что-нибудь из-под земли, нагрею все это, отравлю и загрязню, но произведу это твердое вещество! Ведь я такой умный». И мы оставляем разрушение позади и вокруг себя. Ну и что? Человек конечно умный, но не такой умный, как моллюск.

У моллюска очень твердая раковина. И не надо ему ни насосов, ни печей. Он не отравляет и не загрязняет. Оказывается, другие биологические виды давно придумали как создать то, что нам нужно при помощи биологических процессов, которыми природа владеет в совершенстве. И наконец, ознакомившись с биомимикрией ученые приходят к тому, что у нас есть чему научиться у других видов — я не имею ввиду, что мы возьмем мышь — и начнем ее тыкать иголками — я не имею ввиду жестокое обращение с братьями меньшими — я имею ввиду уважение к ним, уважение к тому, чего они достигли. Вот это называется биомимикрией, и это открывает нам двери к безотходному производству к экологически чистому производству — к тому, чтобы обладать высоким качеством и высоким стандартом жизни, не выбрасывая при этом планету на помойку.

Эта идея биомимикрии, уважения к мудрости всех биологических видов в сочетании с идеей демократии и социальной справедливости — уважения к мудрости и достоинству всех человеческих существ — даст нам совершенно другое общество. У нас будет другая экономика. У нас будет экологически чистое общество, которым доктор Кинг мог бы по праву гордиться. Это должно быть нашей целью. И чтобы прийти к этому, сначала необходимо осознать, что идея одноразовости не только наносит вред биологическим видам, про которые мы говорили, но и коррумпирует наше общество.

Мы так гордимся тем, что живем здесь, в Калифорнии. Мы только что голосовали, и все восклицали: «В нашем штате такого не будет — я уж не знаю, что там другие штаты делают». (смех) Мы такие гордые. Я вот тоже гордый. Но к сожалению, Калифорния, которая опережает всех в экологическим инициативах, также лидирует в мире по вопросам тюремным. В Калифорнии — один из самых высоких в стране показателей тюремного заключения. Мы стоим перед нравственным выбором. Мы с большим энтузиазмом вывозим отходы с полигонов для захоронения, но иногда у нас куда меньше энтузиазма, когда дело касается спасения людей, живых людей. И я бы сказал, что мы живем в стране, которая при населении пять процентов от общего населения земного шара производит 25 процентов парниковых газов и дает 25 процентов всех заключенных в мире. Каждый четвертый лишенный свободы в этом мире является заключенным в Соединенных Штатах. Это согласуется с идеей одноразовости, в которую мы так верим.

Между тем, у движения, которое должно приобретать все новых сторонников, которое должно расти, которое должно выйти за привычные рамки зоны комфорта, есть проблема на пути к успеху, к устранению пластмасс и свершении экономического сдвига — и проблема эта — подозрение, которое вызывает движение как таковое. Многие задают такой вопрос: Как эти люди могут быть столь полны энтузиазма? Малоимущий, обитатель Раковой Аллеи, или кто-то из Уаттса, или кто-то из Гарлема, или из индейской резрвации может спросить, и спросить правомерно: «Почему эти люди полны энтузиазма, когда речь идет о том, чтобы дать пластмассовой бутылке еще один шанс, чтобы дать алюминиевой банке еще один шанс, а между тем, если мой сын что-то натворит, и отправится в тюрьму, — ему такого второго шанса никто не даст?» Как это движение может быть настолько увлечено идеей отказа от одноразовых продуктов и материалов, и в то же время мириться с одноразовостью людей и районов подобных Раковой Аллее? Сейчас время обретения возможности — по-настоящему гордиться тем, что мы делаем как движение. Когда мы поднимаем вот такие вопросы, это дает нам еще один шанс соединиться с другими движениями, стать более всесторонними, расти. И мы наконец выйдем за пределы ужасной дилеммы, в которой мы сейчас живем.

Большинство из нас — хорошие, добрые люди. Когда мы были молодыми, мы любили весь мир, и в какой-то момент нам сказали, что надо выбрать тему — что любовь должна сосредоточиться на чем-то. Нельзя просто любить весь мир — можно работать с деревьями, а можно — с иммиграционными вопросами. Надо сократиться до одной темы, сосредоточиться на ней. И вот что нам, по большому счету, говорили: «Ты обнимешь дерево — или ребенка? Выбирай. Кого ты обнимешь — дерево или ребенка? Выбирай». А когда мы касаемся таких вопросов, как пластик, становится ясно, что все взаимосвязано. Хорошо, что у большинства из нас две руки. Мы можем обнять обоих.

Спасибо большое.

TED.com
Перевод: Sonya Percival
Озвучено: Центр речевых технологий